ПЯТЫЙ ЭЛЕМЕНТ 2
СЦЕНАРИЙ ДЛЯ ЛЮКА БЕССОНА
5-й ЭЛЕМЕНТ 2 Действие происходит в древнем ЕГИПТЕ, раз в 5000 лет зло пытается завоевать Землю. Дрение астрологи предсказывают по звездам приход ЗЛА…Создания ТЬМЫ Создания Света2 переплести с сюжетом 5 элемент .

Со времени предков приходят, уходят

     Ряды поколений, строителей зданий,

     Но места им в них не находится.

     Кто же расскажет мне правду:

     Что сделали с ними?

     А я Имхотепа и Хардедефа выслушивал часто

     И речи их были у всех на устах.

     Где они, где эти речи?

     Обрушились стены,

     Жилищ их не стало,

     Как будто и не было вовсе.

     Откуда никто не приходит обратно,

     Чтобы просто нам всё рассказать

     Где они, как они.

     И чтоб успокоить нам сердце и разум,

     Покуда за ними не выйдем мы следом.

     Так радуйтесь, не предаваясь печали!

     Забрать с собой то, чем владел он.

     Поймите, никто, никогда не вернется обратно.

     Харрис 500, 6:2-9.

     И - Ханое является, держа Волшебную палочку в одной руке,

     И стакан - в другой; а толпа Чудовищ следует за ним: головы их

     - звериные лики. С факелами в руках, крича разнузданно и

     Буйно, они - входят...

     Мильтон

     Нам ковали одежду из стали,

     Наше тело - огненный горн,

     Наши лица - закрытые печи,

     Наше сердце - голодный дракон.

     Блейк

ПОКА ЧИТАЮТЬСЯ СТИХИ ИДУТ ТИТРЫ. Дополнить ВИДЕО (КИНО формат)*

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ…

     Человек идет в канун своего Тысячелетия по Дому Мертвых.(ГОЛОС ЗА КАДРОМ И ВИДЕО!)

Назовем его пока просто "человек". По двум причинам.

     Во-первых, он соответствует обычному и широко распространенному описанию немодифицированного человеческого существа мужского пола: прямохождение, противостоящие большие пальцы и другие типичные характеристики просто человека, и, во-вторых, потому, что у него отобрали имя.

     Для иных подробностей пока что нет оснований. В правой руке у человека - посох его Хозяина, и этот посох влечет его сквозь тьму. Он неумолим. Он ведет человека и жжет ему пальцы, если тот отклоняется от предписанного пути.

     Достигнув определенного места, человек поднимается на семь ступеней, ведущих к каменному возвышению, и трижды ударяет по нему посохом.

     И тогда загорается свет - тусклый и оранжевый, проецирующийся в самые дальние углы. Обрисовываются стены громадного пустого зала.

     Человек переворачивает посох и ввинчивает его в отверстие в камне.

     Окажись вы сейчас в этом зале, вы бы услышали звук, словно от вьющихся вокруг вас крылатых насекомых - удаляющийся, возвращающийся...

     Но лишь человек слышит его. Там присутствует не меньше двух тысяч других людей, но все они мертвы.

     Они поднимаются из прозрачных прямоугольников, открывающихся в полу, поднимаются не дыша, не мигая, они покоятся на невидимых катафалках в двух футах над полом, и одежды их и кожа - всех цветов, и тела их - всех времен. У некоторых крылья, у других хвосты, у кого-то рога или длинные когти. У некоторых есть все это, в иных встроены детали машин, в других нет. Многие выглядят так же, как человек.

     На человеке желтые короткие брюки и рубашка-безрукавка того же цвета. Пояс и плащ у него черные. Он стоит возле мерцающего посоха своего хозяина и разглядывает мертвых перед собой.

     - Вставайте! - взывает он. - Вставайте все! И слова его смешиваются с жужжанием, разлитым в воздухе, но не замирают как эхо, а повторяются снова и снова.

     Воздух наполняется звуками и вибрирует. Слышатся стоны, скрипенье ломких суставов.

     Шуршание, пощелкивание, шелест; они садятся, затем встают.

     Затем звуки и движение прекращаются, и мертвые стоят как незажженные свечи у своих открытых могил.

     - Следуйте за мной! - говорит он и идет обратно тем же путем, каким пришел, оставив посох Хозяина посреди оранжевых сумерек.

     Он подходит к высокой женщине-самоубийце с золотистой кожей; он пристально всматривается в ее невидящие глаза и говорит:

     - Ты знаешь меня? - и оранжевые губы, мертвые и сухие, движутся, они шепчут:

     - Нет, - но он продолжает всматриваться и спрашивать:

     - Ты знала меня? - и его слова гудят в воздухе, пока она снова не отвечает "нет"; и тогда человек отходит.

     Он спрашивает еще двоих: древнего старика с часами, встроенными в левое запястье, и черного карлика с рогами, копытами и козлиным хвостом. Но оба отвечают "нет" и безмолвно идут за ним из этого громадного зала в следующий, где под камнем лежат другие и, сами не зная того, ждут, когда он призовет их в канун своего Тысячелетия.

     Человек ведет их - ведет мертвых, которых поднял и которым повелел двигаться, и те следуют за ним. За ним - через галереи и залы, по широким прямым лестницам и по винтоугольным, по переходами коридорам, и, наконец, приходят в Великий Зал Дома Мертвых, туда, где его Хозяин устраивает прием.

     Он сидит на троне из черного полированного камня, а справа и слева - металлические чаши с огнем. На каждой из двухсот колонн, выстроившихся в его высоком Зале, горит и трепещет факел, и пронизанный искрами дым свивается в кольца и клубами поднимается вверх, сливаясь со струящимся облаком, скрывающим потолок.

     Он неподвижен, но смотрит на человека, идущего к нему через Зал, и на пять тысяч мертвых за ним, и глаза его - как красные огни, не колеблемые ветром.

     Человек падает ниц, простираясь у его ног, застывает, не поднимая головы, пока не слышит голос:

     - Ты можешь приветствовать меня и подняться, - каждое слово - резкий гортанный лай.

     - Привет тебе, Анубис, Хозяин Дома Мертвых! - произносит человек и встает.

     Анубис слегка наклоняет свою черную морду, клыки его две белые молнии.

Красная молния, - его язык, - вылетает вперед и возвращается в пасть. Затем он встает, и тени скользят вниз по голому, похожему на человеческое телу. ЧЕТВЁРТАЯ МОЛНИЯ: Шрам-ТАТУИРОВКА под ЛЕВЫМ ГЛАЗОМ В Виде КАПЛИ!...Слеза***

     Он поднимает левую руку, и жужжание вливается в зал и разносит его слова сквозь трепещущий свет и дым:

     - Вы, мертвые, - говорит он, - сегодня ночью вы будете развлекаться для моего удовольствия. Пища и вино будут проходить меж ваших мертвых губ, но вы не почувствуете их вкуса. Ваши мертвые желудки удержат их внутри, пока ваши мертвые ноги будут танцевать. Ваши мертвые уста будут говорить слова, не имеющие для вас смысла, и вы будете обнимать друг друга без удовольствия. Вы' будете петь для меня, если я захочу. Вы ляжете обратно, когда я пожелаю. Он поднимает правую руку.

     - Да начнется пир, - говорит он и сдвигает ладони. Тогда между колоннами появляются столы, уставленные яствами и напитками, и в воздухе, возникает музыка. Мертвые движутся, повинуясь ему.

     - Ты можешь присоединиться к ним, - говорит Анубис человеку и вновь усаживается на свой трон.

     Человек переходит к ближайшему столу и немного ест и выпивает стакан вина. Мертвые танцуют вокруг него, но он сторонится их. Они издают звуки - слова без смысла, и он не слушает их. Он наливает второй стакан вина, и пока пьет, взгляд Анубиса лежит на нем. Он наливает третий стакан, держит его в руках и всматривается в него.

     Он не знает, сколько прошло времени, когда слышит голос:

     - Слуга! Он стоит мгновение, затем поворачивается.

     - Подойди! - говорит Анубис, и человек подходит и простирается у подножья трона.

     - Ты можешь подняться. Ты знаешь, какая сегодня ночь?

     - Да, Хозяин. Это - канун Тысячелетия.

     - Это канун твоего Тысячелетия. В эту ночь мы отмечаем определенный срок. Ты прослужил мне полную тысячу лет в Доме Мертвых. Ты рад?

     - Да, Хозяин.

     - Ты помнишь мое обещание?

     - Да. Ты сказал мне, что если я верно прослужу тебе в течение тысячи лет, ты возвратишь мне мое имя. Ты расскажешь мне, кем я был на Средних Мирах Жизни.

     - Ты ошибаешься, слуга, ибо этого я не говорил.

     - Ты?..

     - Я сказал, что дам тебе какое-нибудь имя, а это совсем другая вещь.

     - Но я думал...

     - Меня не интересует, что ты думал. Ты хочешь получить имя?

     - Да, Хозяин...

     - ...Но ты предпочел бы свое старое? Ты это пытаешься сказать?

     - Да.

     - Ты действительно думаешь, что кто-то может помнить твое имя через десять столетий? Ты думаешь, что был столь велик на Средних Мирах, что кто-то мог записать твое имя, что оно могло быть важным для кого-то?

     - Я не знаю.

     - Но ты хочешь его вернуть?

     - Если бы смог, Хозяин.

     - Почему? Зачем оно тебе?

     - Потому что я ничего не помню о Мирах Жизни. Мне хотелось бы знать, кем я был, когда пребывал там.

     - Зачем?

     - Я не могу ответить, потому что не знаю.

     - Из всех мертвых, - говорит Анубис, - одному тебе я вернул полное сознание для службы здесь. Может быть, тебе кажется, что это - следствие твоего былого величия?

     - Я часто удивлялся, почему ты так сделал.

     - Что ж, я успокою тебя, человек. Ты - ничто. Ты был ничем. Тебя не помнят. Твое смертное имя ничего не значит.

     Человек опускает глаза.

     - Ты сомневаешься в моих словах?

     - Нет, Хозяин...

     - Почему?

     - Потому что ты не лжешь.

     - Тогда позволь мне доказать это. Я забрал у тебя воспоминания о жизни только потому, что они могли бы причинять тебе боль среди мертвых. Но теперь пора продемонстрировать твою безвестность. В этом помещении свыше пяти тысяч мертвых, из многих времен и мест...

     Анубис встает, и голос его доносится до каждого в этом Зале:

     - Внимайте мне, черти! Обратите свои глаза на человека, что стоит перед моим троном! Повернись к ним лицом, человек! Он повинуется.

     - Человек, знаешь ли ты, что сегодня ты носишь не то тело, в каком заснул прошлой ночью? Сейчас ты выглядишь так, как тысячу лет назад, когда только вошел в Дом Мертвых.

     Мертвецы мои, есть ли кто-нибудь среди вас, кто может сказать, что знает этого человека?

     Золотокожая девушка делает шаг вперед.

     - Я знаю этого человека, - проходят ее слова сквозь мертвые губы, - ведь он разговаривал со мной в другом зале.

     - Это мне известно, - говорит Анубис, - но кто он?

     - Он тот, кто разговаривал со мной.

     - Это не ответ. Иди и трахнись вон с той пурпурной ящерицей. А ты что, старик?

     - Со мой он тоже говорил.

     - И это я знаю. Можешь ты назвать его?

     - Не могу.

     - Тогда иди танцуй вон на том столе и поливай вином голову. А тебе что, черный?

     - Этот человек говорил и со мной.

     - Ты знаешь его имя?

     - Я не знал его, когда он спрашивал...

     - Тогда сгори! - кричит Анубис, и огонь падает с потолка и вылетает из стен и превращает черного человека в пепел, который медленно клубится по полу, вихрится среди ног застывших танцоров и, наконец, распадается в прах.

     - Ты видишь? - говорит Анубис. - Нет никого, кто назвал бы имя, бывшее у тебя когда-то.

     - Я вижу, - соглашается человек, - но последний из них мог бы еще что-то сказать...

     - Ему было нечего сказать! Ты, неизвестный и ничтожный, спасен мною. Потому лишь, что довольно сведущь в искусстве бальзамирования и при случае сочиняешь неплохую эпитафию.

     - Спасибо, Хозяин.

     - Что хорошего дали бы тебе здесь твои имя и воспоминания?

     - Ничего, Хозяин.

     - Однако раз ты хочешь иметь имя, я дам тебе его. Достань свой кинжал. Человек вытаскивает клинок, висящий у него на поясе.

     - Теперь отрежь свой большой палец.

     - Какой, палец Хозяин-ТОТ?

     - Э-ТОТ.

     Человек закусывает губу и закрывает глаза, с силой водя клинком по суставу большого пальца. Кровь его льется на пол, бежит по лезвию ножа и стекает с острия. Он падает на колени и продолжает резать, слезы струятся по его щекам и капают, смешиваясь с кровью. Дыхание его хрипло, из горла вырывается судорожный всхлип.

     - Сделано, - говорит он затем. - Вот! Он бросает кинжал и протягивает Анубису свой палец.

     - Мне он не нужен. Брось его в огонь! Человек бросает свой палец в жаровню. Он трещит, шипит, ярко вспыхивает.

     - Протяни левую руку и собери в нее кровь. Человек делает это.

     - Теперь подними ее над головой и окропи себя кровью. Он поднимает руку, и кровь стекает на его лоб.

     - Теперь повторяй за мной: "Я нарекаю себя..."

     - "Я нарекаю себя..."

     - "Человек из Дома Мертвых...'' - "Человек из Дома Мертвых...'' - "Именем ..."

     - "Именем?..."

     - "ЭЛОХИМ!..."

     - "Оаким..."

     - "Посланцем..."

     - "Посланцем… АнубиЗа на Средние Миры..."

     - "...и за их пределы".

     - "...и за их пределы".

     - Теперь слушайте меня, вы, мертвецы: я провозглашаю этого человека ЭЛОХИМОМ. Повторите это имя!

     - Оаким... - слышится слово.

     - Быть по сему! Теперь ты имеешь имя, ЭЛОХИМ. Повтори, как тебя ЗОВУТ?

      - Оаким…

      - Уж не притворяешься ли ты?

      - Что ТЫ ЗНАЕШЬ О ПРИТВОРСТВЕ, ЗИ-БУ-НА…

     Следовательно, будет вполне подобающим, если ты почувствуешь новое свое рождение под покровом имени, если, уйдешь измененным этим событием, о, мной именованный!

     Анубис поднимает обе руки над головой и опускает их.

- Танцуйте же! - приказывает он мертвым, и те снова движутся под музыку.

     В зал вкатываются две машины - хирургическая и протезная.

     Оаким отворачивается от них, но они подъезжают к нему и останавливаются.

     Первая машина протягивает сверкающие захваты и суставчатые щупальца и крепко держит его.

     - Человеческие руки слабы, говорит Анубис. -Да будут они удалены.

     Человек кричит, слыша жужжание пил. Затем он теряет сознание. Мертвые продолжают свой танец.

     Когда Оаким приходит в себя, по бокам у него висят две серебряные руки, холодные и нечувствительные. Он сгибает пальцы.

     - А человеческие ноги медлительны и подвержены утомлению.

     Да будут те, что он имел, заменены на неустающий металл.

     Когда Оаким приходит в себя второй раз, он стоит на серебряных колоннах. Язык Анубиса мечется меж клыков:

     - Положи правую руку в огонь, - говорит он, пока та не достигает огненной красноты. Мертвые ведут свои мертвые разговоры и пьют вино, не ощущая его вкуса, и обнимают друг друга без удовольствия. Рука накаляется добела.

     - Теперь, - говорит Анубис, - возьми свою мужскую плоть в правую руку и сожги ее. Оаким облизывает губы.

     - Хозяин...

     - Выполняй!

     Он делает это и падает без сознания. Когда он вновь приходит в себя и смотрит вниз, то весь он из мерцающего серебра, бесполый и сильный. Он касается своего лба и слышит звон металла о металл.

     - Как ты себя чувствуешь, Оаким? - спрашивает Анубис.

     - Я не знаю, - отвечает он, и голос его странен и резок.
- ОТВЕЧАЙ! СКОЛЬКО СЕЙЧАС ВРЕМЯ! – рычит АНУБИС
Оаким смотрит на Части своей сущности и теряет сознание…

     Анубис щелкает пальцами, и ближняя сторона хирургической машины становится зеркалом.

     - Взгляни на себя.

     Оаким смотрит на свою голову - блестящее яйцо, на свои глаза - желтые линзы, на свою грудь - мерцающий бочонок.

     - Люди могут начинать и заканчивать существование разными путями, - говорит Анубис - Некоторые могут начинать как машины и понемногу добывать себе человечность. Другие могут заканчивать как машины, теряя человечность понемногу в течение жизни. Потерянное всегда можно вернуть, приобретенное всегда можно потерять. Что ты такое, Оаким, человек или машина?

     - Я не знаю. А который сейчас ЧАС?

     - Тогда позволь мне запутать тебя еще сильнее….Половина Третьего. Анубис щелкает пальцами, руки и ноги Оакима отваливаются и падают. Его металлический торс грохочет о камень и катится к подножию трона.

     - Теперь ты не можешь двигаться, - говорит Анубис. Он дотрагивается ногой до крошечного выключателя на затылке Оакима.

     - Теперь у тебя отсутствуют нервы. НЕГР?

     - Да, - отвечает Оаким.

     - Сейчас к тебе подключается кабель. Ты не чувствуешь ничего, но сознание твое открывается и ты становишься частью машины, которая контролирует и поддерживает весь этот мир.

     Теперь смотри на него на весь!

     - Я смотрю, - отвечает он, проникая мыслью в каждую комнату, коридор и зал этого мертвого, никогда не знавшего жизни мира, который никогда не был миром, - мира, не рожденного из огня творения и звездной материи, а выкованного и сочлененного, склепанного и сплавленного, одетого не в моря и землю, воздух и жизнь, а в .масла и металлы, камень и поля энергии, мира, отделенного от всего и подвешенного в ледяной пустоте, которую никогда не согревало солнце; он осознает все расстояния, силы и напряжения, все пространства и переходы, и все бессчетные и безмолвные сонмы мертвых проходят перед ним.

     Он не чувствует своего тела, механического и разъятого. Он знает только волны энергии, что текут сквозь Дом Мертвых, и он течет вместе с ними и сознает все бесцветные цвета конечностной перцепции... Затем вновь слышит он голос Анубиса:

     - Теперь ты знаешь каждую тень в Доме Мертвых...

     - Да.

     - Взгляни же на то, что лежит за его пределами! Звезды, звезды, рассеянные звезды, и тьма между ними.

     Они вздрагивают и искажаются, вспыхивают и изгибаются, и мчатся к нему, и проносятся мимо. Они сияют глазами ангелов, они и близко, и далеко, - в. вечности, сквозь которую он движется. Но нет здесь реального времени и реального движения, лишь . само пространство меняется вокруг - него. Пылающий жертвенник голубого солнца мгновение парит рядом с ним, и затем опять все вокруг становится тьмой, и снова звезды, звезды, рассеянные звезды...

     Он подходит к миру, который никогда не был миром, чьи цвета - лимонный, лазурный и зеленый - о, какой зеленый!..

     Изумрудная корона окружает его.

     - Смотри, вот Дом Жизни, - говорит откуда-то Анубис.

     И он смотрит. Дом Жизни теплый, ярко сияющий и живой. Он ощущает жизненность.

     - Асирис правит здесь.

     И он смотрит на огромную птичью голову на человеческих плечах, на яркие желтые глаза, живые, такие живые; и создание это стоит перед ним на бесконечной равнине живой зелени и держит Посох Жизни в одной руке и Книгу Жизни в другой.

     Лучистое тепло исходит от него. И опять доносится откуда-то голос:

     - Дом Жизни и Дом Мертвых ограничивают Средние Миры.

     ...Приходит ощущение полета, головокружительного падения, и Оаким снова смотрит на звезды, но теперь они цепко держат друг друга, опутанные силовыми линиями - блистающими и меркнущими, видимыми и невидимыми, приходящими ниоткуда и уходящими в никуда.

     - Теперь ты видишь Средние Миры Жизни... - говорит Анубис.

     И миры катятся перед ним как диковинные мраморные шары, все разные, покрытые письменами материков или сверкающе-гладкие и раскаленные.

     - ...заключенные в пространстве между двумя единственно истинными полюсами...

     - Полюсами? - повторяет металлическая голова, которая есть сейчас Оаким.

     - Домом Жизни и Домом Мертвых. Средние Миры движутся вокруг своих солнц, но все вместе идут они путями Жизни и Смерти.

     - Я не понимаю, - говорит Оаким.

     - Конечно, не понимаешь. Что является одновременно величайшим благословением и величайшим проклятием Вселенной?

     - Я не знаю.

     - Жизнь, - говорит Анубис, - и жизнь.

     - Не понимаю, отвечает Оаким - Ты сказал "величайшим".

     Ты требовал одного ответа. Однако назвал две вещи.

     - Вот как? - усмехается Анубис - В самом деле? Только потому, что я использовал два слова, получается, что я назвал две различные вещи? Разве вещь не может иметь более одного имени? Возьми, к примеру, себя. Что ты такое?

     - Я не знаю.

     - Твой ответ может стать началом мудрости. Ты столь же легко можешь быть как машиной, которую я решил на время поместить в человека, а теперь вернул в металлическую оболочку, так и человеком, которого я решил поместить в машину.

     - Тогда в чем тут разница?

     - Ни в чем. Нет никакой разницы. Да ты и не смог бы ее увидеть. Ты не можешь помнить. Скажи мне, ты жив?

     - Да.

     - Почему же?

     - Я мыслю. Я слышу твой голос. У меня есть воспоминания.

     Я могу говорить.

     - И какое из этих качеств есть жизнь? Вспомни, что ты не дышишь, что твоя нервная система - это металлические нити и что я сжег твое сердце. Вспомни еще, что у меня есть машины, которые умнее тебя, больше помнят, лучше говорят. Что же тогда оправдывает твое утверждение? 'Ты говоришь, что слышишь мой голос? Хорошо. Я отключу и твой слух. Следи внимательно, перестанешь ли ты существовать.

     ...Снежинка, опускающаяся в колодец, колодец без воды, без стен, без низа, без верха. Теперь вычтем снежинку и рассмотрим падение...

     Через безвременный промежуток времени голос Анубиса возвращается:

     - Знаешь, ли ты теперь различие между жизнью и смертью?

     - "Я" - вот что такое жизнь, - произносит Оаким. - Что бы ты ни дал мне и ни взял у меня, если "я" остается, то это жизнь.

     - Спи, - говорит Анубис... И - нет больше ничего, что слышало бы его там, в Доме Мертвых.

     Когда Оаким просыпается, он лежит на столе рядом с троном и вновь может видеть, и он смотрит на танец мертвых и слышит музыку, под которую они танцуют.

     - Ты был мертв? - спрашивает Анубис.

     - Нет, - говорит Оаким. - Я спал.

     - В чем разница?

     - "Я" еще существовало, хотя я и не знал об этом. Анубис смеется.

     - А если бы я никогда не разбудил тебя?

     - Тогда это, наверное, была бы смерть.

     - Смерть? Только если бы я не захотел использовать свою силу, чтобы разбудить тебя? Даже несмотря на то, что сила эта всегда оставалась бы при мне, а твое "я" всегда было бы пригодно для пробуждения?

     - Если бы ты не пробудил меня и мое "я" всегда оставалось лишь возможностью, то это была бы смерть.

     - Минуту назад ты сказал, что сон и смерть - разные* вещи. Значит, различие между ними определяется периодом времени?

     - Нет, говорит Оаким, дело не в этом. После сна приходит бодрствование, и все это время я существую, я знаю это. Когда я не знаю ничего.

     - Значит, жизнь есть ничто!

     - Нет.

     - Тогда жизнь есть существование? Как у этих мертвых?

     - Нет, - говорит Оаким. - Она есть знание о существовании, по крайней мере, время от времени.

     - Я знаю, что существует РАЗУМ! А всё остальное не имеет значения…

     - А что такое "Я"? Кто ты?

     - Я - Оаким.

     - Это имя дано тебе мной совсем недавно. Чем ты был до этого?

     - Не Оакимом.

     - Мертвым?

     - Нет! Живым! - кричит Оаким.

- ИзВиНИ…НЕ ЗнАл Что ТЫ СВЯщЕННИК!

- Из-ВИНИТЬ!?

- Не ОбвиняЙ!

- ДОКАЖИ!

- САМ ДОКАЖИ!!!!

     - Не повышай голос в моем Доме, - говорит Анубис - Ты не знаешь, что ты или кто ты, ты не знаешь различия между существованием и несуществованием, однако осмеливаешься спорить со мной о жизни и смерти! Теперь я не буду спрашивать, я буду рассказывать тебе. Я расскажу тебе и о жизни и о смерти...

     Жизни слишком много и жизни не хватает, - начинает он, и то же самое справедливо и для смерти. Сейчас это перестанет казаться парадоксом.

     Дом Жизни находится так далеко отсюда, что луч света, покинувший его в тот день, когда ты вошел сюда, еще не миновал даже ничтожной части расстояния, разделяющего нас. Между нами лежат Средние Миры. Они движутся в потоках Жизни-Смерти, что текут между моим Домом и Домом Асириса. Когда я говорю "текут", я не имею в виду, что они ползут, словно жалкий луч света.

     Скорее, они катятся, как волны океана, у которого лишь два берега. Мы можем поднять волны всюду, где нам будет угодно, но сам океан никогда не выйдет из берегов. Что это за волны?

     Некоторые миры переполнены жизнью. Жизнью ползающей, множащейся, плодящейся без меры, - слишком милосердные, без меры развившие науки, сохраняющие людям жизнь - миры, которые топят себя в собственном семени, миры, заполняющие все свои земли толпами беременных женщин - и потому идущие к смерти под тяжестью собственной плодовитости. Есть миры холодные, бесплодные и жестокие, миры, перемалывающие жизнь, как зерно.

     Даже с модификациями тела и меняющими мир машинами имеется всего несколько сот миров, которые могут быть заселены шестью разумными расами. Жизнь очень нужна на худших из них. На лучших она может стать ужасным даром. Когда я говорю, что жизнь нужна или не нужна, я тем самым утверждаю, что нужна или не нужна смерть, и говорю я не о двух разных вещах, а об одной и той же.

     Асирис и я - бухгалтеры. Мы сводим баланс. Мы поднимаем волны или заставляем их вернуться в океан. Может ли жизнь сама ограничивать себя? Нет. Она есть бессмысленное стремление двоих стать бесконечностью. Может ли смерть сама ограничить себя?

     Никогда. Ибо она - столь же бессмысленное усилие нуля поглотить бесконечность.

     Но кто-то должен стоять и над жизнью, и над смертью, говорит Анубис, - иначе плодородные миры возвышались бы и падали, возвышались и падали, раскачиваясь между империей и анархией, чтобы затем окончательно погибнуть. Холодные же миры были бы проглочены нулем. Жизнь не может удерживать себя в предназначенных ей границах. Следовательно, она должна быть удержана теми, кто стоит над жизнью и смертью. Асирис и я владеем Средними Мирами. Мы управляем ими, и мы возвышаем и подавляем их, как захотим. Теперь ты видишь, Оаким? Ты начинаешь понимать?

     - Вы ограничиваете жизнь? Вы присылаете смерть?

     - Достаточно на время стерилизовать одну или все шесть разумных рас на любом из миров, когда это необходимо. Мы можем манипулировать продолжительностью жизни и, если понадобится, уничтожать ее избыток.

     - Как?

     - Огонь. Вода. Земля. Воздух.- Матрица мироздания!

     - А холодные, жестокие миры? Как с ними? , - Можно дать им повышенную рождаемость и вмешиваться в продолжительность жизни. Сразу после смерти обитатели этих миров попадают в Дом Жизни, а не сюда. Там их или обновляют, или же расчленяют и используют для создания новых индивидов, которые могут и не иметь человеческого сознания.

     - А другие мертвые?

     - Дом Мертвых - это кладбище всех шести рас. На Средних Мирах есть подобия кладбищ, но единственное настоящее - здесь.

     Иногда Дом Жизни посылает к нам за телами или частями тел.

     Случалось, что и они отправляли нам свои излишки.

     - Это трудно понять. Это кажется жестоким и грубым...

     - Это жизнь и смерть. Это - величайшее благословение и величайшее проклятие Вселенной. Тебе незачем понимать. Твое понимание или непонимание, твое одобрение или неодобрение ничего не изменят.

     - А как получилось, что вы, Анубис и Асирис, властвуете над этим?

     - Есть вещи, которые тебе не положено знать.Нас сослали, мы узники…НАС Освободил ОН!

     - Но почему Средние Миры приемлют вашу власть над собой?

     - Они живут с ней и с ней умирают. Она выше их возражений, ибо она необходима для самого их существования.

     Наша воля стала естественным законом, она совершенно беспристрастна и применяется в равной степени ко всем, кто подвластен нам.

     - Есть и такие, кто неподвластен?

     - Ты узнаешь об этом больше, когда я захочу рассказать тебе, - не сейчас. Я сделал тебя машиной, Оаким. Теперь я сделаю тебя человеком. Кто сможет сказать, кем ты был вначале?

     Если бы я стер твои воспоминания до этого момента и затем вновь воплотил тебя, ты мог бы вспомнить только, что начинал как машина.

     - Ты так и сделаешь?

     - Нет. Я оставлю твои воспоминания. Они понадобятся, когда я назначу тебе новые обязанности. Если, конечно, назначу...

     Анубис воздевает руки и сдвигает ладони. Машина поднимает Оакима и выключает его чувства.

     Музыка падает вокруг танцоров, и две сотни факелов ярко горят на колоннах, подобные бессмертным мыслям...

     Оаким открывает глаза и видит серое. Он лежит на спине, глядя вверх. Под ним холодные плиты, а вдалеке справа от него - мерцающий свет. Вдруг он сжимает левую руку, шевелит большим пальцем, вздыхает.

     - Верно, - подтверждает Анубис. Оаким садится перед троном, оглядывает себя, смотрит вверх на Анубиса.

     - Тебе было даровано имя и ты вновь родился во плоти.

     - Благодарю тебя, Хозяин!

     - Не за что. Здесь это несложно. Встань! Ты помнишь мои уроки? Оаким поднимается.

     - Какие?

     - Темпоральную фугу. Делать так, чтобы за мыслью следовало время, а не тело.

     - Да.

     - А искусство убивать?

     - Помню, Повелитель.

     - А их сочетание?

     - Помню.

     - Так покажи!

     Анубис встает, и черная морда с красной молнией - языком оказывается высоко над головой Оакима.

     - Да смолкнет музыка! - кричит он. - Пусть приблизится тот, кто в жизни звался ДАГоМ!

     Мертвые перестают танцевать. Они стоят неподвижно, - не шевелясь, не мигая. Несколько секунд длится молчание, не нарушаемое ни словом, ни шарканьем ног, ни дыханием.

     Затем ДАГоМ движется среди застывших фигур - сквозь тень, сквозь отсветы факелов. Оаким выпрямляется, смотрит, и мускулы каменеют на его плечах и спине <.>

     Голову ДАГоМа охватывает металлическая лента цвета меди, она скрывает его скулы, исчезая под тяжелым подбородком. Другая лента проходит над бровями, висками, смыкаясь на

затылке. В желтых глазах пылают красные зрачки. Его нижняя челюсть размеренно движется, словно он жует что-то, он катится вперед, и зубы его - отточенные ножи. Голова чуть покачивается

на шее длиной в локоть взрослого мужчины. Плечи его, трех футов в ширину, придают ДАГоМу сходство с перевернутой пирамидой бока его резко сужаются, чтобы встретиться с членистой

механической ходовой частью, начинающейся там, где кончается плоть. Его колеса медленно вращаются, левое заднее скрипит при каждом обороте. Мощные руки свисают так, что кончики

пальцев задевают пол. Четыре коротких и острых металлических конечности подрагивают у его боков. Когда он движется, на спине поднимаются и опадают лезвия бритв. Восьмифутовый хвост

хлыстом разматывается позади, когда он останавливается перед троном.

     - На эту ночь. Ночь Тысячелетия, - говорит Анубис, - я возвращаю тебе имя, ДАГоМ. Когда-то, на Средних Мирах, ты звался сильнейшим воином, пока не дерзнул помериться силой с бессмертным и не нашел свою смерть от его руки. Я воссоздал твое тело, и в эту ночь ты должен использовать свое искусство, чтобы сразиться снова. Уничтожь этого человека в единоборстве, и ты сможешь занять место моего первого слуги в Доме Мертвых.

      ДАГоМ прикладывает огромные руки ко лбу и склоняется так низко, что они касаются пола.

     - У тебя есть десять секунд, - говорит Анубис Оакиму, чтобы подготовить свой разум к битве. Готовься и ты, ДАГоМ!

     - Повелитель, - спрашивает Оаким, - как я могу убить того, кто уже мертв?

     - Это твоя забота, - говорит Анубис. - Теперь ты истратил все свои десять секунд на глупые вопросы. Начинайте!

     Раздается лязганье и звон, и удары металла о камень.

В ЭТОТ МОМЕНТ ПОКАЗЫВАЕТСЯ ХРАМ «АНУБИСА» в ФИВАХ…ЖРЕЦЫ НА Карачках Измучают ДРЕВНИЕ ПАПИПУСЫ!

ЖРЕЦ1: И СКАЗАНО раз в 5000 лет ТЬМА ПОГЛАТИТ НАС!!ОООО!!!

ЖРЕЦ2: АСТРОЛОГИ ПРЕДСКАЗЫВАЮТ, ЧТО ЭТО ВРЕМЯ ПРИШЛО…

ЖРЕЦ3(ЧИТАЯ папирус, вставая с карачек): ЗДЕСЬ СКАЗАНО, ЧТО РАСТОПИТЬ ЗЛО МОЖЕТ ПЯтЫЙ ЭЛЕМЕНТ!!! СОЕДинИТЬ ЧЕТЫРЕ ОСНОВНЫХ ВОКРУГ ПЯТОГО! И ЗАСТАВИТЬ

ЕГО КРУТИТЬСЯ…ЗДОРОВО!!!ВОТ ВЕЗЁТ!!!

ЖРЕЦ1: А КТО ЭТО ПЯТЫЙ ЭЛЕМЕНТ? Я?

ЖРЕЦ2: НЕ СмЕШИ МЕНЯ!!!Я СЕЙЧАС ИЗУЧУ СПИСОК ЖИТЕЛЕЙ ЕГИПТА…

ПОДХОДИТ К ШКАФУ ПОЛНОСТЬЮ ЗАВАЛЕННОМУ ПАПИРУСАМИ

ЖРЕЦ1: ТЕБЕ ПОНАДОБИТЬСЯ месяц…БАЗА ДАННЫХ УСТАРЕЛА!!! Сегодня новые РАБЫ проданы…БЕЗ КОМПЬЮТЕРА НЕ ОБОЙДЕШЬСЯ!!!

ЖРЕЦ2: ТАК ДОСТАНЬ МНЕ КОМПЮТЕР!!НОУТБУК!!ЗАРЯД БАТАРЕЙКИ НА 6 ЧАСОВ!!ХВАТИТ…

ЖРЕЦ3 куда-то исчезает…ВОЗВРАЩАЕТСЯ С НОВЕНЬКИМ НОУТБУКОМ…

ГОВОРИТ: БАЗА-ИНТЕРНЕТ!ДЖИПИЭРЭС!!ФОТО- ГУГЛ!!НАЙДЕШЬ?

ЖРЕЦ3 входит в ГУГЛ нажимат ПОИСК КАРТИНОК ПОИСК:5-й ЭЛЕМЕНТ

ГУГЛ ВЫДАЁТ ФОТО МИЛЫ ЙОВОВИЧ!!

ЖРЕЦЫ: НАЙДЁМ ПО ФОТО!!ОТ НАС НЕ СКРОЕШЬСЯ!!!!

ЖРЕЦЫ отправляются на РЫНОК РАБОВ и УЗНАЮТ, ЧТО красноволосая Рабыня (похожая по описанию НА МИЛУ ЙОВОВИЧ) была продана вчера отставному военноначальнику из

ДВОРЦА(БРЮС ВИЛЛИС) за 30 ФЕН!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПРОБУЖДЕНИЕ ОГНЕННОЙ ВЕДЬМЫ

 
МИЛА ЙОВОВИЧ и СПИт и НЕ СПИТ в КОМНАТЕ Военноначальника на ПОДСТИЛКЕ ДЛЯ РАБЫНЬ…ОНА КРИЧИТ И ХОХОЧЕТ….ВЕДЬМА ЛОЖИ- ЭТО ОНА…

     Ведьма Ложи пробуждается ото сна и дважды вскрикивает. Она кричит во СНЕ! ЕЁ Крики распугали всю ЛОжУ!! !В этот раз спала она долго и глубоко.     Тогда она поднимается среди

подушек в своей спальне, высокой, как кафедральный собор, и Время вместе с беспутным ТарКВемадоЙ отходят от нее шагами призраков, но она останавливает их в бесконечности движением

руки и шепотом губ и слышит свой стон, и видит в прошлом кошмарное кричаще - требовательное нечто, которое она породила...

….Затаив дыхание, Бурбончик шел навстречу своей судьбе. (ВИДЕО:ЦИРК ДЮ СОЛЕЙ)Он балансировал. Каждый шаг его над пропастью – это дыхание его Души (Судьбы). Шажок. Один

неверный шаг - падение в пропасть арены цирка. С такой высоты – и в мастерской не починят его деревянное тело канатоходца…

Канатоходец Бурбончик был куклой жадного, корыстолюбивого директора цирка Сибарака. Сделал его волшебник-плотник Дог в подземной лаборатории из ливанского кедра. Бурбончик,

прежде чем научиться мастерству падал и не раз ломал деревянные ножки, ручки, шарниры, а один раз даже отломалась голова…Но его отправляли в ремонт, отремонтированный, он вновь

начинал свои тренировки, где каждый шаг грозил бездной… Падение неминуемо, если не научиться контролю. Используя контроль над собой, Бурбончик всему научился и больше не падал. Он

добился автоматизма своих трюков под куполом цирка.

Сибарак постоянно носил маску Добра. Притворялся хорошим, хотя на самом деле был злой вероотступник. Сибарак поклонялся Злу. Он требовал, чтобы куклы, ему принадлежавшие, тоже

были такими же ,как он: носили маски Добра, но были плохими. Сибарак постоянно держал при себе какую-нибудь из своих кукол. Управлял кукольник своими марионетками с помощью

РАДИО. Это РАДИО было старинного

изготовления…Сибарак дрессировал несчастных кукол, заставлял их ему повиноваться. А тех, кто не повиновался, жестоко наказывал: окрашивал в черный цвет или заливал шарниры клеем,

чтобы куколки не могли двигаться. У него в подвале лежали куклы, которые осмелились его не слушаться, их кусали крысы и одежда у них рассыпалась.

Сибарак не спал; проснувшись, он совершал утреннее перечисление злых поступков, которые он сделал ночью во сне и которые ему предстоит сделать…

     Пусть будут десять пушечных залпов!

 и пусть растворятся они в воздухе!

 не потревожив слуха!

 И- да будут услышаны девять молчаний-

 что лежат между ними.

И станут они сердцебиениями, сотрясающими основы мира.

 И в этом средоточье тишины да положат опустевшую кожу,

избавившуюся от своей змеи.

И стихнут стоны у отмели, призывающие затонувший корабль вернуться в гавань.

     Заберите лишь кошмарное нечто с его слезами, - ледяными каплями вины, которые подобны огню, прожигающему твое лоно. Не вспоминай о нем, думай о выезженных лошадях, о проклятии

Летучего Голландца или, быть может, о строке безумного поэта Фрамина: "И луковица воскресит нарцисс, когда придет пора".

Прежде всего, Сибарак решил разобраться с взбунтовавшейся куклой Филлипчиком, который перестал слушаться РАДИО-сигналов Зла…Филлипчик не слушался Сибарака и открыто призывал

остальных кукол к бунту. Когда восстание было готово, Филлипчика предал его самый лучший друг. Связанный Филлипчик был в полной власти злого кукольника. И теперь Сибарак с

помощью магических заклинаний вызывал Нечистого На Руку, которому он поклонялся. Появившийся демон был полностью грязным, не только рука…Нечистый жевал пирожок с майскими

жуками, в другой руке – копченый кошачий хвост…

- Ха-ха! Не слушается?! Это мы исправим!

Демон захохотал еще громче ,потом дунул на Филлипчика…Появилась прозрачная сущность Филлипчика -его Душа…Не успела Душа как следует осмотреться, как Нечистый схватил ее и

прикрепил к ней ниточки…Душа задергалась, но вырваться не получалось. Нечистый дернул – Душа встала на колени…Демон похитил Душу комедианта и исчез, в воздухе запахло серой и

остался воздушный след в виде воронки. Если деточки, которые читают эту

сказку, никогда не видели воронки, пусть попросят свою маму, она покажет…

     Если ты любила когда-нибудь - постарайся вспомнить это. Если ты предавала когда-нибудь - обмани себя, что было даровано тебе прощение. Если ты боялась когда-нибудь - солги на

мгновение, что дни те ушли и нет им возврата. Ценою себя купи себе ложь и держись за нее, пока есть для этого силы. Обними своего фамильяра, кем бы он ни был, прижми к груди и гладь его,

пусть мурлычет.

Сибарак торжественно прочитал благодарственные слова демону… Вызвал своего помощника, куклу Брутичек. Лицемерный помощник «заботился» о куклах, ругал директора цирка…Услышав

в адрес директора критику, тотчас докладывал, куклу, осмелившуюся роптать, наказывали: заклеивали рот скотчем и замазывали эпоксидным клеем. После этого молчаливые и несчастные

куклы, управляемые по РАДИО, медленно и грустно танцевали на потеху Сибараку…

Эквилибрист Бурбончик, этакая деревяшка, вышел на улицу…Ярко светило солнышко. Птички летали высоко в небе, рыбки плавали в море…Бурбончик шел к волшебнику за советом. Он не знал, что ему делать, ведь он влюбился…

Волшебник, к которому пришел Бурбончик-марионетка, был занят экспериментами. Он дрессировал собачек…

- Помоги мне, маг и волшебник! – взмолился Бурбончик, найдя нужного ему человека.

- Чего тебе, кукла!

- Я хочу стать человеком!

- А зачем тебе им быть?

- Я полюбил прекрасную сеньориту из Ложи….

- Хорошо, я могу тебе помочь! Принеси мне бороду Сибарака (У Сибарака была пышная белая борода, до самых пят) и все будет путем, понял?

- Согласен, но как мне ее достать?

- Убей кукольника, который тобой управляет. Из его бороды я смастерю маленькую подушечку, ты ляжешь спать, подложив ее под голову, проснешься настоящим…Убей кукольника, который тобой управляет…

- А как его убить?

- С помощью светового меча – волшебного талисмана…Его лучевая энергия уничтожит действие старинного радио и подключит куклы к ИНТЕРНЕТУ!

Лишившись власти, кукольник умрет от злости…

- А где взять такую пи?

- Где взять, где взять…Сейчас посмотрю, может валяется где-нибудь у моих собачек…

Волшебник медленно подошел к Бурбончику и сломал антенну, с помощью которой Зло(3L0) управлял, потом побрел к вольеру, а Бурбончик-марионетка радостно заплясал, предвкушая игру и победу…

Долго копался волшебник, искал световой меч. Наконец он нашел заветное оружие и вручил его Бурбончику:

- На вот, нажмешь на кнопочку и направишь прямо на директора цирка. Поаккуратнее.

Радостный Бурбончик схватил меч и побежал скорее в цирк. Его ждали все куклы, они знали, что скоро должно произойти освобождение,…Правда, они не знали, что их подключат к

ИНТЕРНЕТУ, от которого развивается ИНТЕРНЕТ-зависимость, но это не страшно, врачи вылечат…

Сибарак пожирал взглядом МОФлину, самую красивую куклу цирка. Сибарак был ее владельцем, он часто заставлял ее делать невыносимые вещи…Вдруг в кабинет директора постучали…

- Кто?

- Бурбончик, разрешите войти, хозяин!

- Разрешаю, входи деревянная голова!

Бурбончик торжественно вошел и прошептал: «Все, конец твоей власти».Нажал на кнопку меча и направил его на Сибарака. Сибарак рассмеялся. «Как фальшиво он смеется, как будто

плохенький актеришка на сцене, делает вид, будто ему смешно» - подумал смелый Бурбончик. «Это не поможет!» - заорал Сибарак и стал крутить настройки радио…Но радио молчало, куклы не

повиновались…Получив доступ в ИНТЕРНЕТ они с головой окунулись в новейшие технологии и плевали на приказы кукольника…

Сибарак сначала позеленел от злости, потом покраснел, потом стал плеваться…А потом стал испаряться…Испарился весь, одна борода осталась, которую прихватил неунывающий Бурбончик,

он тоже подключился к ИНТЕРНЕТУ и ловил кайф от общения по ICQ.

Куклы собрались вместе запели, весело кружась в танце стиля транс-фэнтези.

Злой противный кукольник –

Испарился.

Смелый герой Бурбончик –

Освободился

Все артисты цирка –

Веселятся…

Маленькие деточки –

Спать ложатся…

Вот и сказочке конец? Да нет вот! А как же Душа Филлипчика, которую утащил Нечистый? Нечистый На Руку легко летел по преддверию Ада, легко, потому что легки дороги Ада. Так вот, не

успел Нечистый далеко улететь, как получил сильнейший удар в правое ухо. «Кто это?» - испугался демон. «Ану-ка отпусти Филлипчика!» - приказал архангел Михаил, это былОн!

Михаил дал демону СВиСТ и забрал Душу комедианта в другой, более совершенный и светлый мир, в котором обитают Души после смерти…

А с теми, кто получив власть, начинают ею злоупотреблять, случится тоже, что и Сибараком…

     Обменяй жизнь и смерть на забвение, но свет или тьма настигнут прах твой или твою плоть. Придет утро, а с ним память...

     Огненная Ведьма спит-спит между прошлым и будущим в кафедрально - высоком зале. Насильник из сна исчезает переулками тьмы, и Время бесшумно роняет песчинки в часах вечности,

наслаивая историю вокруг событий. И теперь она улыбается во сне, ибо Ян-Ус опять все делает наполовину...

Й МЕРЕШИТЬСЯ ПОРТРЕТ!

ПОРТРЕТ:

Волосы - РА

Лоб - АМОН

Очки - ВИЙ

Нос - НООС

Ухо1,2 -СПАЙ

Усы -ПТА

Борода -СПА

Сигарета - ФЛА

Галстук -СЕТ-Х(СЕТИКС)

Палец - ТОТ

Держит в руке фигурку трехрукого ГОРА

Держит в другой руке фигурку DOG-CAT (Osiris-Anubiz)

Нога1-БАДЕЛУП

Нога2 - ГВАДЕЛУП

КРЕСТ - ЙЕШУА

Повязка – ДГИ!
 

 ЖРЕЦЫ ЗАХОДЯТ В ДОМ ВОЕННОНАЧАЛЬНИКА Брюса…Он ПОЛУГОЛЫЙ(повязка-прическа ЕГИПет…СОННЫЙ):

ЖРЕЦЫ: НАМ НУЖНА ОНА!(описывают рабыню…)

БРЮС: ДА КТО ОНА? ОНА не ЕГИПТЯНКА? НИ ещё хуже НЕ ЕВРЕЙКА…КАКой ОНА РАСЫ?

ЖРЕЦЫ: ОНА ИЗ КОСМОСА!!!

ЖРЕЦЫ ХРАМ АНУБИС(ВСЕ ТРОЕ) СТАНОВЯТЬСЯ ПЕРЕД НЕЙ НА КОЛЕНИ И НАЧИНАЮТ ОБЬЯСНЯТЬ..НА ВСЕХ ЯЗЫКАХ!!РИСУЮТ СХЕМЫ НА ПЕСКЕ!!!ЖЕСТАМИ…ВСЮ В

ПУСТУЮ!!ВЕДЬМА ПЯЛИТЬСЯ НА НИХ И МОЛЧИТ!!!

ТРИ ЖРЕЦА(КРАСНЫЕ ОТ ЗЛОСТИ!): АХ ТАК!!!ЖРЕЦЫ ХРАМА АМОН!

ПОЯВЛЯЮТСЯ ТРОЕ БРИТЫХ УГРЮМЫХ КУЛЬТУРИСТА С РОЗГАМИ(КАПАЕТ ВОДА!)..ПЛЕТЯМИ И ВЕРЁВКОЙ!

ВЯЖУТ РУКИ НЕСЧАСТНОЙ(КРЕСТ ЗА СПИНОЙ!) БЬЮТ РУКАМИ..ПЛЕТЬЮ..РОЗГАМИ!! И ГОНЯТ(ЧЕРЕЗ НЕВОЛЬНИЧИЙ РЫНОК!) К ХРАМУ(ТАМ ГДЕ ОБОРУДОВАНИЕ ПЯТЫЙ ЭЛЕМЕНТ!)

…НА РЫНКЕ-ТОЛПА: СМОТРи РАБЫНЮ БЬЮТ!СМОТРИТЕ!

НЕГР РАБ(УХМЫЛЯЯСЬ): ОНА НАРУШИЛА ЗАКОН!!НЕ ПРЕКОСЛОВЬ ХОЗЯИНУ!!ВОТ И ПОЛУЧАЕТ!!ПО ЗАСЛУГАМ!

!ТАМ ИНТЕРЕСНЕЙ!!САМОСОЖЖЕНИЕ!!БАЛАГАН!!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СМЕРТЬ, ЖИЗНЬ, ВОЛШЕБНИК И РОЗЫ…(История АльФреда Главы РозенКРЕЙЦ!)ГОЛОС ИКС-САРАТООНГЕР!

     Прислушайтесь к этому миру. Он зовется ЙОЛ-КЕ, и его совсем не трудно услышать: звуки его могут быть смехом, вздохами или довольным сопением. Они могут быть урчанием машин или

биением

сердец. Они могут быть дыханием толпы или шелестом слов. Они могут быть шорохом шагов, поцелуем, шлепком, плачем младенца.

     Музыкой? Да, возможно, и музыкой. Стуком клавиш компьютера или пишущей машинки - сознания, в черноте ночи целующего бумагу?Визгами тел с которых снимают кожу... Возможно. Итак,

забудьте пустые звуки и случайные слова и взгляните на этот мир.

     Дайте имя цвету... Красный? Вот берега реки - красные, и зеленый поток в них, и пурпурные камни в изумрудной воде.

     Желтое, серое и черное - это город вдалеке. Здесь, рядом, по обеим сторонам реки, - палатки. Выбирайте любой цвет - все они тут. Тысячи палаток, разукрашенные флажками, подобные

воздушным шарам, вигвамам и пагодам - как яркие цветы на ковре, и люди в них - словно бесконечный танец красок. Три сверкающе-лимонных моста перекинуты через реку. Река стремится в

кремовое море, где часты приливы, а штормы так редки... Вверх по реке идут прибрежные суденышки и морские корабли, а небесные спускаются прямо на голубое поле. Их пассажиры расхаживают

среди палаток. Они всех рас и народов. Они едят и болтают, они развлекаются и смеются, и они носят яркие одежды. Порядок?

     Запахи растений здесь душисты, и ветерки приносят их как ласковые поцелуи. Но когда эти запахи достигают ярмарки, они едва уловимо меняются. К ним примешивается запах опилок, который

не так уж неприятен; и запах пота, который тоже не будет вам слишком неприятен, если этот запах - и ваш собственный. Запахи дыма над кострами, запахи пищи и чистый аромат пролитого вина.

Вдохните этот мир. Попробуйте на вкус, пейте его и объедайтесь им...Как этот человек с повязкой на глазу и альпенштоком. Он ходит среди торговцев и девушек, толстый, как евнух, но он отнюдь

не евнух. Его правый глаз огромен и кругл, как серое колесо. Недельная щетина обрамляет его лицо, а одежда давно потеряла всякий цвет. Он идет между палатками, и шаги его тверды.

     Он останавливается выпить кружку пива и полюбоваться на петушиный бой.

     Он ставит на маленькую птицу, - та разбивает большую в пух и прах, - и таким образом оплачивает свое пиво.

     Он смотрит шоу лишения девственности, выкуривает сигарету с наркотиком и оставляет в дураках темнокожего человека в белой рубашке, который пытается угадать его вес. Потом из ближайшей палатки выныривает коротышка с близко посаженными глазами, подходит к нему и дергает за рукав.

     - Да, - отвечает человек с повязкой, и голос его неожиданно глубок и силен.

     - По вашей одежде, уважаемый, я узнаю в вас проповедника...

     - Да, я проповедник - в некотором роде.

     - Вот и чудесно. Не хотите ли малость подзаработать? Это совсем недолго.

     - Смотря что я должен делать.

     - Человек собирается совершить самоубийство и будет похоронен в этой палатке. Могила уже вырыта и все билеты проданы. Но сейчас публика начинает беспокоиться. Исполнитель отказывается

убивать себя без должного религиозного сопровождения, а мы, видите ли, не можем протрезвить проповедника.

     - Понятно. Это будет стоить вам десятку.

     - А за пятерку?

     - Тогда ищите себе другого проповедника.

     - Хорошо, десятка так десятка! Пойдемте! Они уже хлопают и свистят! Человек с повязкой, прищурившись, входит в палатку <.>

     - Вот проповедник! - выкрикивает зазывала. - Теперь мы приступаем. Как тебя звать, папаша? - Иногда меня называют МА-ДрАК(ЖРЕЦ АНУБИС 1).

     Зазывала вздрагивает и застывает с открытым ртом.

     - Я... не знал... я...

     - Давайте начнем.

     - О'кей, сэр. Входите сюда, сэр! Проходите внутрь! Время не терпит!

     Толпа расступается. Здесь человек триста. Лампы, все до единой, нацелены на огороженный канатом круг голой земли, в которой вырыта могила. Насекомые и пыль вьются по ступеням света.

Открытый гроб лежит у открытой могилы, а рядом, на деревянном помосте - стул. Там сидит человек лет пятидесяти, его бледное лицо исчерчено морщинами и уныло, а глаза слегка навыкате. На

нем только шорты; грудь, руки и ноги густо поросли волосами. Он искоса смотрит, как двое пробираются сквозь толпу.

     - Все улажено, ДОЛ-мин(ЖРЕЦ АНУБИС 2), - облегченно сообщает коротышка.

     - А моя десятка? - напоминает Мадрак( ЖРЕЦ АНУБИС 1). Зазывала, вздыхая, сует ему сложенный чек. Мадрак внимательно изучает его и прячет в свой бумажник.

     Коротышка взбирается на помост и сверху улыбается толпе.

     Затем он сдвигает на затылок соломенную шляпу.

     - Итак, друзья, - его буквально распирает от радостна наше шоу начинается. Сейчас вы убедитесь, что ждали не зря.

     Этот человек Долмин (ЖРЕЦ АНУБИС 2), готов совершить самоубийство для удовольствия почтенной публики. По личным мотивам от отказывается от большой гонки и соглашается заработать

немного денег для семьи выполнением этого на ваших глазах. За представлением последуют подлинные похороны в той самой земле, на которой вы сейчас стоите. Держу пари, что вы давненько не

видели настоящей смерти и сроду не бывали на похоронах. Сегодня вы увидите и то и другое, а сейчас все внимание - самому мистеру Долмину и святому отцу, пришедшему его напутствовать!

     Давайте похлопаем им обоим! Почтенная публика нетерпеливо рукоплещет.

     - ...И последнее предостережение. Не стойте слишком близко. Мы тут приготовили для вас небольшой фейерверк, и хотя наше заведение от пожара застраховано, но не застрахованы вы!

     О'кей! Прошу вас, джентльмены! Он спрыгивает с помоста как раз в тот момент, когда Мадрак взбирается туда. Мадрак наклоняется к сидящему человеку, рядом с которым уже стоит жестяная

банка с надписью ВОСПЛАМЕНЯЮЩЕЕСЯ. - Вы уверены, что действительно хотите довести это до конца? - спрашивает он.

     - Да.

     Он вглядывается в глаза человека, но зрачки не расширены и не сужены.

     - Почему же, сын мой?

     - Личные мотивы. Я не хотел бы вдаваться в подробности.

     Отпусти мне грехи, отец. Мадрак кладет руку на голову самоубийце.

     - Насколько я могу быть услышан кем-либо или чем-либо, могущим прислушаться или не прислушаться к тому, что будет сказано мною, я прошу, если прощение значит хоть что-то, чтобы был ты

прощен за все, что совершил ты или не совершил и что требует прощения. И если не прощение, но что-то иное еще может послужить к твоей выгоде после разрушения твоего тела, я прошу, чтобы

это иное было тебе дано или не дано, в зависимости от обстоятельств, чтобы обеспечить тебе эту выгоду. Я прошу этого как посредник между тобой и тем, что будет или не будет тобою, но для

которого может иметь значение твое благополучие, если моя просьба как-то может влиять на него. Аминь.

     - Спасибо, отец.

     - Прекрасно! - в первом ряду рыдает жирная женщина с голубыми крыльями. - Прекрасно! Какой слог!

     Человек по имени Долмин уже поднял банку с надписью ВОСПЛАМЕНЯЮЩЕЕСЯ и выплеснул на себя содержимое. - Есть у кого-нибудь сигарета? спрашивает он и зазывала с готовностью

протягивает ему пачку. В руке у Долмина зажигалка, но он медлит и смотрит на толпу, словно ищет кого-то глазами. -Неужели вам так не нравится жизнь? спрашивают его. Тогда он улыбается и

отвечаете - Жизнь достаточно дурацкая игра, а дурацких игр я не люблю. Вдумайтесь, и вы последуете за мной... - Щелкает зажигалка. Благочестивый Мадрак к этому времени уже далеко от

огороженного канатами круга.

     Волна жара ударяет от пламени, и вопль пронизывает толпу как раскаленная игла.(звуковоя атака стерео_ФИЛЬМА)

     Спокойны только шестеро с огнетушителями: огонь ведет себя смирно, пожара не будет и можно любоваться зрелищем.

     Где-то в углу Мадрак складывает руки под подбородком и опирается ими на посох.

     Скоро пламя гаснет и служитель в асбестовых перчатках выходит вперед, чтобы завершить работу. Публика безмолвствует.

     Ожидаемых аплодисментов нет.

     - Так вот на что это похоже! шепчет наконец кто-то, и шепот его слышен всем.

     - Может и похоже, доносится из глубины палатки, - а может, и нет.

     Говоривший выходит к канатам. Он высок и бледен, у него длинная зеленая борода и под цвет ей зеленые глаза и волосы.(ЖРЕЦ АНУБИС 3)

     Одет он в черное и зеленое.

     - Это волшебник, - сообщает кто-то, - из балагана на том берегу.

     - Правильно, - с улыбкой соглашается зеленобородый, протискиваясь сквозь толпу и не забывая слегка подталкивать тростью с серебряным набалдашником невежливых и неторопливых.

     Возле проповедника он останавливается и, пока человек в перчатках закрывает крышку гроба, вполголоса роняет: Приветствую тебя, Мадрак Могучий. Мадрак поворачивается:

     - Я искал тебя.

     - Знаю. Потому и пришел. Что за глупости здесь творятся?

     - Так, пустяки, небольшое представление, - говорит Мадрак. - Самоубийство человека по имени Долмин. Они забыли, как выглядит смерть.

     - Ах, вот как? Скоро, так скоро... Может, напомним им их истинную цену? Полный круг?

     - Постой, Фрамин(ЖРЕЦ АНУБИС 3), я знаю, что ты можешь это сделать, но в конце концов он сам...

     Маленький человечек в соломенной шляпе уже тут как тут:

     - Сэр, - говорит он Мадраку, - вы не хотели бы провести еще какие-нибудь церемонии перед погребением?

     - Перед погребением? - удивляется Фрамин(ЖРЕЦ АНУБИС 3) - Разве здесь хоронят живых?

     - Что вы имеете в виду, сэр? - глаза зазывалы буквально лезут на лоб.

     - Этот человек не мертв - он всего лишь дымится.

     - Вы ошибаетесь, мистер. У нас порядочное заведение!..

     - Однако я утверждаю, что он жив и сейчас пройдется для вашего развлечения.

     - Вы, должно быть, сумасшедший?!

     - Всего лишь скромный чудотворец, - отвечает Фрамин, вступая в центр круга.

     Мадрак следует за ним. Фрамин поднимает свою трость и чертит ею загадочный знак. Трость вспыхивает зеленым огнем и падает на крышку гроба.

     - Долмин, встань! - взывает Фрамин. Публика давится у канатов. Зеленобородый и Мадрак проталкиваются из круга.

     Бледный зазывала собирается юркнуть за ними, но застывает, услышав удары изнутри гроба.

     - Брат, нам, пожалуй, лучше уйти, - замечает Фрамин и разрезает ткань палатки кончиком трости.

     Когда они выходят прочь, крышка гроба медленно поднимается...

     Позади них истошно вопят: "Мошенники!", "Верните наши деньги!", "Полюбуйтесь на них!"

     - Какие дураки эти смертные, - усмехается зеленый человек, один из немногих живущих, способных сказать так и знать почему.

 ГДЕ-ТО В ПУСТОТЕ И ПРОСТРАНСТВЕ!

СФИНКС(Пта) ВОЗЛЕ НЕГО МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА(плачет)

СФИНКС(голос ЭКВИЛИБРИУМ(ОТЕЦ!)):
***  Вещь-что-плачет-в-ночи поднимает голос в своей тюрьме без решеток. Она завывает, кашляет, бормочет и причитает. Она заперта в серебряном коконе флуктуирующих энергий, опутана

невидимой паутиной в тайном месте, никогда не знавшем дневного света.Клеток связаных внутри единым стеблем

ДЕВОЧКА: А ЧТО ЗА ВЕЩЬ КОТОРАЯ ПЛАЧЕТ?
СФИНКС(ухмыляясь): ЭТО ТЫ!!СПИ…ТЫ ЗАМЁРЗЛА!!

     Принц-Который-был-Тысячей щекочет ее лазерными уколами, купает в гамма - лучах, пичкает ультразвуком и инфразвуком.

     Она замолкает, и на мгновение Принц отрывается от приборов, зеленые глаза его расширяются и уголки тонких губ тянутся вверх за улыбкой, которой никогда не достигают.

     Она опять начинает вопить.

     Принц скрипит зубами и откидывает с головы темный капюшон.

     Его волосы - нимб червонного золота в сумерках Места-без-дверей. Он смотрит на почти различимую тень, что корчится перед ним. Он так часто проклинал ее, что его губы механически выталкивают эти слова еще и еще раз.

     Десять столетий он старается убить ее, а она все живет.

     Он скрещивает руки на груди, опускает голову и исчезает.

     Темная вещь рыдает внутри света и тьмы.

   ...ЕвА, жрец высшей касты, ставит тонкие свечи перед парой старых сандалий.

     ...Пес терзает грязную перчатку, видевшую много лучших столетий.

     ...Слепые Нерпы бьют по крошечной серебряной наковальне деревянными молоточками пальцев. На металле лежит полоса голубого света.

МИЛА ЙОВОВИЧ ПЯЛИТЬСЯ В НИКУДА….

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ:

ИНТЕРЛЮДИЯ В ДОМЕ ЖИЗНИ

     Асирис в Доме Жизни пьет кроваво-красное вино. Зеленый свет заполняет зал, в котором нет места ни острым, ни холодным вещам. Его трон - в Зале Ста Гобеленов, и стены под ними невидимы

. Невидим и пол под мягкостью золотистого ковра.

     Повелитель Дома Жизни опускает пустой стакан и встает.

     Пройдя через зал, он поднимает зеленый гобелен и входит в скрытую за ним нишу. Затем касается трех координатных .плат в стене, поднимает гобелен и шагает в комнату, расположенную в 348

милях к западу от Зала Ста Гобеленов на глубине 78544 футов.

     Комната, куда он попадает, погружена в полумрак. Но, приглядевшись, вы различили бы слабое зеленое сияние.

     Юноша, одетый лишь в красную набедренную повязку, застыл, скрестив ноги, на полу и не замечает Осириса. Он сидит спиной к нему, не шевелясь, не говоря ни слова. Тело у него стройное и

красивое, мускулы - как у пловца. Он бледен, темноволос и выглядит человеком, погруженным в медитацию.

     Вдруг напротив него зеркальным отражением возникает другой. На нем точно такая же повязка; лицо, волосы и фигура у него те же. Он и есть тот же. Юноша поднимает темные глаза от

небольшого желтого кристалла, видит оранжево-зеленую, желто-черную птичью голову Асириса и шепчет:

     - Мне снова это удалось... - и тот, кто сидел спиной к Асирису, исчезает.

     Юноша поднимает кристалл, кладет его в полотняный мешочек и подвешивает к поясу. Встает.

     - Девятисекундная фуга, - говорит он.

     - Это самое большее, на что ты сейчас способен? спрашивает Асирис, и голос его звучит как Лазерный Диск на слишком быстрых оборотах.

     - Да, отец.

     - И девять секунд удаются тебе каждый раз?

     - Нет.

     - Сколько времени это еще займет?

     - Кто знает? Ишибака говорит, быть может, лет триста.

     - Тогда ты будешь мастером?

     - Может быть и так, отец. Во всех мирах не наберется и тридцати мастеров. До сегодняшнего я шел два столетия, но вспомни, как мало я мог лишь год назад. Разумеется, когда-нибудь это пойдет

быстрее, сила продолжает развиваться...

     Асирис качает головой:

     - Гор, сын мой и мститель, я хочу, чтобы ты кое - что сделал. Будет хорошо, если ты станешь мастером фуги, но это не главное. Для выполнения миссии, что я собираюсь тебе поручить, вполне

достаточно других твоих сил.

     - Миссии, отец?

     - Твоя мать, желая вновь обрести мое расположение и возвратиться из изгнания, сообщила мне кое-что о затеях моего коллеги. Анубис, кажется, послал нового эмиссара на Средние Миры. С тем,

разумеется, чтобы разыскать того, кто так долго испытывает наше терпение и, наконец, покончить с ним.

     - Это было бы неплохо, кивает Гор, только у шакала опять ничего не выйдет. Сколько эмиссаров он уже посылал?

     - ПЯть. Этот, которого он назвал Оакимом, шестой.

     - Оаким?

     - Да, и эта сука, твоя мать, говорит, что он не похож на предыдущих.

     - То есть?

     - Наверно, Анубис не зря потратил тысячу лет. В воинском искусстве Оаким может сравниться с самим Мадраком. Он носит особый знак, какого не было ни у кого из посланцев Дома Мертвых. К

тому же он способен черпать энергию прямо из поля.

     - Откуда бы вдруг у Анубиса столько мудрости? улыбается Гор.

     - Думаю, он хорошо усвоил фокусы, которые кое - кто из бессмертных использует против нас.

     - Что ты предлагаешь? Помогать ему против твоего врага?

     - Нет. Знай, Гор, что кто бы ни уничтожил Принца-Который-был-Тысячей, он получит поддержку его падших ангелов - бессмертных. Остальные примкнут, а те, кто не захочет, скоро войдут в

Дом Мертвых от рук своих же собратьев.

     Момент сейчас подходящий. Старая преданность забыта.

     Бессмертные ждут нового господина, и станет им любой, кто положит конец их скитаниям. А Дом, который поддержат бессмертные, возвысится.

     - Я понял тебя, отец. Ты хочешь, чтобы я нашел Принца-Который-был-Тысячей раньше Оакима и убил его во имя Жизни?

     - Да, мой мститель. Ты сможешь сделать это?

     - Меня тревожит, отец, что, зная мои возможности, ты все-таки задаешь этот вопрос.

     - Принц не будет легкой добычей. Никто не знает, сколь велика его сила, и я не могу сказать тебе ни как он выглядит, ни где пребывает.

     - Я найду его. Но, может быть, прежде, чем начать поиски, стоит уничтожить этого… ЭлохИмА?

     - Нет! Он на мире Блис, где сейчас как раз должна начаться чума. Но не приближайся к нему, Гор, не приближайся, пока я не скажу! У меня странные предчувствия. Мне нужно узнать, кем он был раньше...

     - Зачем, могучий отец мой? Какое это имеет значение?

     - Воспоминания о днях, когда я еще не имел сына, тревожат меня. Не спрашивай меня больше.

     - Хорошо.

     - Эта сука осмелилась давать мне советы относительно Принца. Если ты встретишься с ней во время своих странствий, не поддавайся ни на какие уговоры. Принц должен умереть.

     - Мать хочет сохранить ему жизнь? Асирис кивает.

     - Да, она очень любит его. Она могла сообщить нам об Оакиме только для того, чтобы уберечь от него Принца. Чтобы добиться этого, она будет лгать. Не дай себя обмануть.

     - Я буду мудр.

     - Тогда я посылаю тебя, Гор, сын мой и мститель, первым эмиссаром СиРиУсА на Средние Миры.

     Гор склоняет голову, и Асирис, растрогавшись на мгновение, кладет на нее руку.

     - Он уже мертв, - медленно говорит Гор, - ибо кто как не я уничтожил самого Стального Генерала?

     Асирис молчит. Он тоже однажды уничтожил Стального Генерала…

…Избитую Рабыню Жрецы Храма АМОНА приволокли К ДВЕРИ…ОНИ ждут Жрецов ХРАМА АНУБИС с колючем!( в ЭТО время в КОСМОСЕ: ТЬМА ПРИБЛИЖАЕТСЯ!)

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Связать цепь происходящего с элементами - камнями. Повтор 5-го элемента-1. Дополнить.

На данный моменнт не буду ничего менять. Анубисы и Асирисы уже дополнили сценарнио

(Пётр хозяинг ключа ХГЙ ДГЙ наоборот)*8